Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Фантастика

Фольклор

Юмор

Литературный портал Booksfinder.ru

Разгаданный Сфинкс - Уайльд Оскар - Страница 1


1
Изменить размер шрифта:

Оскар Уайльд
Разгаданный Сфинкс

Этюд

Однажды, когда я сидел за столиком уличного кафе «La Paix» и, попивая вермут, созерцал великолепие и убогость парижской жизни, дивясь тому странному сочетанию горделивой роскоши и униженной нищеты, которые соседствовали в разворачивающейся передо мной панораме, я вдруг услышал, как кто-то окликает меня по имени. Обернувшись, я увидел лорда Мерчисона. Мы не встречались с ним почти десять лет – с тех пор как учились в университете, – поэтому я очень ему обрадовался и с искренней теплотой пожал ему руку. В Оксфорде мы были большими друзьями. Мне нравился этот красивый, жизнерадостный и благородный юноша. У нас восхищались им многие, и, наверное, у него было бы гораздо больше друзей, если бы он не имел привычки говорить людям правду в глаза. Хотя, как мне кажется, именно своей прямотой он и вызывал всеобщее восхищение.

Меня поразило, как сильно он изменился с тех пор. У него был встревоженный и озадаченный вид, как если бы его одолевали какие-то ужасные сомнения. Но вряд ли он мог заразиться модным в наши дни скептицизмом, ибо всегда был убежденным тори и свято верил в Палату лордов и Пятикнижие. Так что естественнее было предположить, что тут замешана женщина, и я спросил у него, не женился ли он.

– Для этого я недостаточно хорошо понимаю женщин, – ответил Мерчисон.

– Мой дорогой Джералд, – возразил я, – женщины созданы не для того, чтобы их понимали, а для того, чтобы их любили.

– Как можно любить женщину, если не доверяешь ей?! – воскликнул он.

– У меня такое впечатление, Джералд, что за твоими словами кроется какая-то тайна, – проговорил я. – Ведь я прав, разве нет? Так что хочешь не хочешь, но тебе придется мне все рассказать.

– Давай-ка прокатимся куда-нибудь, – предложил вместо ответа Мерчисон. – Уж слишком здесь людно. Нет, не хочу в желтой коляске. Любого другого цвета, но только не желтого… Да, зеленая подойдет.

Мы наняли экипаж и вскоре катили по бульвару в направлении церкви Марии Магдалины.

– И куда ты меня везешь? – спросил я.

– Даже не знаю, – ответил Мерчисон. – Как насчет ресторана в Bois? Там мы пообедаем, и ты сможешь мне рассказать о себе.

– Но мне хотелось бы услышать сперва о тебе, – сказал я. – Ты просто обязан поведать мне свою тайну.

Он молча достал из кармана небольшой сафьяновый футляр с серебряными застежками и протянул его мне. Я открыл футляр и увидел внутри фотографию какой-то женщины. Она была высокого роста, стройна и необыкновенно изящна; ее огромные, с несколько отсутствующим выражением глаза и распущенные волосы придавали ей экзотический и несколько загадочный вид. Ее плечи окутывали великолепные меха, и более всего она была похожа на clairvoyante.

– Скажи, что ты думаешь о ее лице? – спросил Мерчисон. – Можно ли его выражение назвать искренним?

Я внимательно всмотрелся в лицо незнакомки. Казалось, эта женщина скрывает какую-то тайну, но какую – добрую или злую – мне трудно было сказать. Да, лицо ее казалось красивым, но основой этой красоты была скорее загадочность, чем пластичность, – это была психологическая красота. Слабая улыбка, игравшая на ее губах, была слишком мимолетной, чтобы производить впечатление располагающей.

– Ну, что скажешь? – воскликнул Мерчисон нетерпеливо.

– Настоящая Джоконда, разве что в соболях, – задумчиво произнес я. – Кто она? Расскажи мне о ней!

– Не сейчас, лучше за обедом, – ответил он и заговорил о чем-то другом.

Когда официант принес нам кофе и сигареты, я напомнил Джералду о его обещании. Он медленно встал с места, несколько раз прошелся по комнате (мы обедали в отдельном кабинете), затем снова сел в кресло и начал свой неторопливый рассказ:

– Как-то вечером, часов в пять, когда я прогуливался по Бонд-стрит, неподалеку от того места, где я шел, столкнулись несколько экипажей, и образовалась ужасная пробка. У самого тротуара стояла небольшая закрытая коляска желтого цвета, которая почему-то сразу же привлекла мое внимание. Когда я поравнялся с коляской, из нее выглянула та самая женщина, фотографию которой ты видел. Ее лицо буквально заворожило меня. Весь тот вечер, да и на следующий день, я не переставая думал о ней. Я неустанно бродил по Роу, надеясь увидеть желтую коляску и на всякий случай заглядывая в каждый проезжающий экипаж, но ma belle inconnue так и не появилась. Что ж, наверно, она мне привиделась, в конце концов решил я.

Спустя неделю я должен был обедать у мадам де Расталь. Обед был назначен на восемь, но пробило половину девятого, а мы все еще кого-то ждали в гостиной. Наконец, дверь распахнулась, и слуга возвестил о приходе леди Олрой. Бог ты мой, это была та самая женщина, которую я столь безуспешно искал! Она вошла очень медленно, вся в серебристых кружевах, отчего казалось, будто в гостиную вплыл луч лунного света. Какова же была моя радость, когда выяснилось, что сопровождать ее в столовую выпало именно мне!

Когда мы сели за стол, я как бы между прочим сказал:

– Мне кажется, леди Олрой, я где-то вас видел – если не ошибаюсь, это было несколько дней назад на Бонд-стрит.

Она страшно побледнела и едва слышно прошептала в ответ:

– Умоляю вас, не говорите так громко – нас могут подслушать.

Мне стало ужасно неловко за столь неудачное начало, и, чтобы спасти положение, я пустился рассуждать о новых французских пьесах. Она говорила очень мало; голос у нее был низкий и удивительно музыкальный. Казалось, она боится, как бы кто-нибудь ее не услышал.

Я уже понимал, насколько страстно и безрассудно успел влюбиться в нее. Атмосфера загадочности, которая окружала ее, еще больше разжигала мое и без того разбереженное любопытство. Когда она собралась уходить – а она не стала задерживаться после обеда, – я спросил, дозволено ли мне будет нанести ей визит. Предварительно оглянувшись и удостоверившись, что никто нас не слышит, она после некоторого колебания ответила: